Статья «Абхазский вопрос» от Акакия Бакрадзе уже давно известна и наверное многие ознакомились с ней. Но 70 годами раньше еще один грузинский историк опубликовал статью с таким же названием.

В мае-июне 1921 года, после оккупации Грузии большевистской Россией (февраль 1921 года) пока в Грузии еще не были закрыты независимые газеты и журналы, в газете «Социалист-федералист» была опубликована статья грузинского историка Саргиса Какабадзе (1886-1967).

Это его взгляд на абхазский вопрос, с которым по моему интересно ознакомится в наше время, после того как в Абхазии имперские силы России все таки сумели разыграть самый худший из всех возможных сценариев – этническую чистку и отделение от Грузии исторического грузинского региона Абхазети. Это отделение временное, но что бы обьединить снова Грузию нужно не забывать историю развития этого конфликта.

Абхазский вопрос

I

В числе так называемых окраинных вопросов Грузии абхазский вопрос безусловно занимает одно из важных мест. Объясняется это, с одной стороны, теми историческими культурно-национальными нитями, которые неразрывно связывают абхазцев с остальным грузинским народом, а с другой стороны — сложностью наличных теперь в сухумском округе национальных, социальных и зкономических интересов отдельных групп населения. Следует при этом еще помнить, что Абхазии, как окраинной области Грузии, приходится играть важную роль при выяснении взаимоотношений между нашей республикой и Россией. Абхазия, как страна находящаяся по южному склону главного Кавказского хребта, имеет чрезвычайно важное стратегическое значение как для России — в ее стремлении стать твердой ногой в Закавказье, так и для Грузии, заинтересованной в сохранении своей национальной независимости. Наличность советской рабоче-крестьянской власти в России не может, само по себе гарантировать грузинский народ в будущем от всякого рода империалистических поползновений на его национальную свободу.

Советская власть в особенности при нынешнем положении вещей не всегда и не везде может иметь достаточного числа достойных принципиальных и честных проводников своих лозунгов и идей и поэтому возможность искажения и даже злостного извращения положенных в основу коммунистического интернационала великих лозунгов не может быть конечно исключена.

В особенности на окраинах всегда могут найтись лица и группы, которые успели уже достаточно примазаться к правящей партии и не захотят теперь упустить случая воспользоваться создавшимся положением для васкрешения старых великодержавных планов для парализования свободного развития местных народов на самобытных началах.
С этой точки зрения значение абхазского вопроса так же и для большой, так сказать политики на Кавказе становится вполне ясным. Ввиду этого, а также в виду начинающегося теперь переустроения края на новых началах необходимо установить правильную точку зрения на абхазский вопрос, вскрыть его смысл и значение для того, чтобы иметь возможность раз и навсегда наметить верный путь для укрепления и развития прочных взаимоотношенип между Абхазией и остальной Грузией. Ясная постановка вопроса не только создаст внутреннее единство, как политическое, так и национально-культурное нашей молодой республики, но вместе с тем сделает невозможным — повторение в будущем каких-либо притязаний извне, осабенно ярко проявлявшихся при существовании добровольческой армии на Северном Кавказе, но по видимому вновь начинающихся пробуждаться в несколько ином но скрытом виде также и после установ-ления советской власти на всем Кавказе. Из этих притязаний наиболее серьезными были домогательства командования добровольческой армии в 1919 г. распространить свою власть на Абхазию, подразумевая под этим термином весь Сухумский округ, непосредственно — путем установления на данной территории собственной администрации, или же в скрытом виде — путем нейтрализации области вплоть до р. Ингури с участием, однако, в управлении представителей добровольческой армии. Опасность эта, угрожавшая целостности республики Грузия в свое врамя была устранена, но тем не менее эти хорошо памятные домогательства добровольческой армии не теряют своего интереса и по настоящее время. Они весьма характерны именно по своим принципиальным предпосылкам мнимой защиты не известно кем угнетенных абхазцев, тем более, что сторонники восстановления единой России усиленно старались использовать намечавшуюся за последние десятилетия, по милости российской бюрократии культурную отчужденность абхазцев от остального грузинского народа, стремясь на этой отчужденности построить игру на самостоятельную или скорее русскую Абхазию.
Имелись по отношению к Абхазии притязания и другого характера, о которых известно было лишь по отрывочным отзывам повседневной печати, не давшим однако реального отзвука в политических кзаимоотношениях между образовавшимися в пределах Кавказа республиками. Это именно стремление союза горских народов на заре революционного движекия на Кавказе выдвинуть лозунг объединения горцев также западных склонов Кавказского хребта, чтобы путем создания по всей цепи хребта единого горского государства проложить себе дорогу к побережыю Черного моря. Впрочем, при существующих взаимных симпатиях и весьма дружественных отношениях между Грузией и республикой союза горских народов в особенности после установления в обеи странах однородной советской власти, вопрос этот если даже ему суждено было бы вновь быть выдвннутым, никогда не сможет принять той остроты, которая исключала бы возможность уяснения и понимания жизненных интересов этих двух государственных образований.
Все подобные притязания, одни не выходящие за пре-делы платонического обсуж-дения на страницах печати, другие сравнительно еще недавно подкреплявшиеся бря-цанием оружия, могут иметь место лишь постольку, поскольку внутренние взаимоотношения движущих сил страны в самой Абхазии сделают возможным постороннее вмешательство в домашние дела Грузии в качестве действительных или мнимых опекунов данной окраины. Необходимо поэтому, чтобы внутреняя жизнь Сухумского округа приобрела вполне определенную устойчивость, чтобы отношения абхазцев к остальным грузинам покоились на вполне ясных основах культурного и политического сожительства, гарантирующих возможность широкого развития культурных сил абхазского народа на началах местной самобытности. Но для этого в первую очередь необходимо восстановить тот обший язык взаимного понимания, который веками чуть ли не с зари кавказской истории, давал возможность абхазцам играть в семье картвельских племен первенствуницую роль и принимать деятельное участие в созидании исторической грузинской культуры, объединившей под одно обшее национальное самосознание все народы и племена в бассейне верхней и средней Куры, в Чорохском крае и по черноморскому побережью от Трапезунда до Джикетии (нынешняя черноморская губерния). Установление исторической перспективы поможет нам при этом несколько разобраться в вопросах переживаемого времени, а также наметить новую линию дальнейшего развития самобытности абхазского народя в едином со всем грузинским народом национально-политическом русле.

II

При подходе к абхазскому вопросу следует прежде всего исходить из факта существования автономной Абхазии, включающей в свои пределы весь бывший Сухумский округ. Территориальные размеры автономной Абхазии в связи с пестрым cоставом населения края дают всем довольно многочисленным
поборникам национально-духовного разъединения абхазцев от остальных грузин лишний козырь и руки для противогрузинской агитации и для натравливания денационализованной части абхазской интеллигенции на грузинскую общественность. Дело в том, что на территории нынешней Абхазии (т. е. всего Сухумского округа) обнаруживается явное численное превосходство собствен-но картвельского элемента над абхазскнм, составляющим во всем крае только 27-28 процентов населения. По отдельным 4 участкам Сухумского оируга население по статистическим данным адмннистрации, например. 1909 г. составляло:
В Гудаутском участке - всего 22790 душ, об. п., из коих 17200 абхазцев; 134 картвельцев, 4142 армян. и т. д., Гумистинском участке (без г. Сухума) 21060 душ об. п., в их числе 2706 абхазцев, 5650 картвельцев, 2877 армян, 3757 греков, в Кодорском участке 23561 душ об. П, из коих 18059 абхазцев, 3749 картвельцев и в Самурзаханском участке из 38341 душ об. п., около 2 тысяч абхазцев, осталыные почти все, за исключением лишь нескольких десятков, принадлежат картвельской народности. Всего же в Сухумском округе в 1909 г. без города Сухума числилось 105842 душ, из которых 40 тысяч составляли абхазцы, 46 тысяч картвельцы 7 тысяч армяне. 4 тысячи греки и 2 тысячи русские. Картина эта, однако, еще более изменяется, если принять но внимание население г. Сухума, где значнтельную часть населения составляют картвельцы. Так, по данным 1916 г., в г. Сухуме из общего числа населения 61 974 душ об. п. картвельцев было 25056 душ об. п., русских 18890 душ, армян 3200, самих же абхазцев — около 3 тыс. душ. По сведениям за этот же 1916 г. всего в округе гор. Сухума числилось 147697 жителей. из коих применительно к данным 1909 г. картвельцев было 65 тыс., абхазцев 55 тыс. армян 9 тыс., греков 5 с половиной тыс., русских 3 тыс. Вместе же с г. Сухуме в округе в 1916 г. числилось 209671 душ об. пола из коих картвельцев 90 тыс, абхазцев 58 тыс. армян 1 тыс., русских 21 с пол. тыс; остальные греки и другие народности. В процентном же отношении картвельцы 1916 г., составляли. 42 проц., абхазцы 27,6 проц. русские 10,7 проц., армяне 3,5 проц. общего населения, остальные 10.4 проц. приходятся на греков и представителей всех прочих народностей.

Таковы цифры. Эти цифры наглядно указывают на преобладающий состав населения в пределах нынешней Абхазии из картвельсних элементов, в данном случае, западной нартвельской ветви — мингрельцев в то время, когда собственно абхазцы занимают лишь второе после картвельцев место.
Это обстоятельство давало повод засевшим в Сухуме человеконенавистникам и шовинистам, ничего общего конечно, по существу не имевшим с местными краевыми интересамн, творить свое темное дело и путем натравливания абхазцев на остальных картвельцев создавать в известных по крайней мере кругах довольно напряженное состояние умов. Разговоры и суждения о мнимом засилии грузин в крае, дальнейшее углубление наметившегося с особенной силой в ХIХ столетии разобщения между абхазцами и нартвельцами и подталкивание межнациональной розни в пределах нынешней Абхазии, — все это политиканам из-вестного лагеря служило лишь средством для нанесення грузинскому народу еще одного удара в спину, для ослабления роли республики Грузии на Кавказе.
Подобное положение вещей, особенно в условиях нашей действительностн, при этом значеннии, которое имеет в кавказской общественной жизни борьба местных народов за их национальную самобытность, осталось, как и следовало ожидать, без изменения также по установлению в нашей стране, в частности и в Абхазии, советской власти.
С сожалением приходится при этом констатировать, что довольно внушительная часть абхазской интеллигенцни легко поддается создаваемым в подобной атмосФере настроениям и начинает придерживаться при намечавшемся было общем возрождении нашей страны совершенно не соответствующего местным — абхазским интересам курса. Наглядное доказательство того, что политика правительства в ХIX столетии, направленная к окончательному раздроблению единого грузинского народа, в культурно-историческом смысле этого на отдельные составные его части, успела все таки дать кое-какие пезультаты. И если в Мингрелии политика навязать населению сперва в виде богослужебного церковного, а затем и школьного языка, русифицированное местное наречие окончилось, в виду более сильной сознательности населения полным крахом, то в южной — мусульманской Грузии, а также в Абхазии царская бюрократия достигла значительных уапехов. В мусульманской Грузии поддерживалось отуречивание населения, в Абхазии же насаждалась особая русифицированная абхазская письменность и всячески искоренялись исторически сложившиеся устои абхазогрузинского национального единения. Отдаленность Абхазии от основных центров грузинской национальной жизни много способствовала успеху политики русской бюрократии, она же сделала возможным почти полное обрусение значительной части абхазской интеллигенции и ее отчуждение от обще-грузинских национально-культурных путей. И когда в результате великой революции вся наша страна оказалась призванной к новой самостоятельной жизни, Абхазия в лице значительной части руководящих кругов абхазского народа, очутилась без определенной исторической перспективы, без ясно осознанных национально-культурных и политических идеалов «без руля и без ветрил». Отсутствие и утрата исторической перспективы сказались во многом: в отсутствни сознания необходимости национально-культурного единения с остальными грузинами, в целом ряде практических шагов текущего времени, и, наконец, в установлении пределов автономной Абхазии в границах всего Сухумского округа. Только в результате абсолютного неведения исторических и просто географических фактов могла возникнуть нынешняя автономная Абхазия с включением в ее состав хотя бы Самурзаканского участка и вообще районов, никогда в состав географической и этнографической Абхазии не входивших. Только утратой связи с традиционным прошлым следует объяснить„ что созданная при русском владычестве административная единица — Сухумский округ — была принята за настоящую Абхазию, несмотря на ряд бросающихся в глаза фактов, на сплошь картвельский состав населения, например. восточной ее части. В результате получилась Абхазия с преобладающим картвельским составом каселения. Грузинское общество, не успевшее в эпоху русского владычества денационализоваться и еще сохранившее преемственную связь с родной историей, не могло, конечно, в лице наиболее сознательных кругов своей интеллигенции не знать о действительном положении вещей и если оно все-таки не возражало против, распространения термина «Абхазия» на весь Сухумский округ, так это главным образом потому, что оно не отделяло своего дела от дела абхазцев, счастья своего народа от Абхазии в любом ее виде. Мы убеждены, конечно, что возражения в этом направлении не встретятся и в будущем, но — тем не менее в интересах ясности следует остановиться и на этом вопросе, чтобы иметь затем возможность наметить основную линию дальнейших отношеннй между абхазцами и остальными грузинами в области как национально-культурной, так и политической. Об этом, зпрочем, мы поговорим в следующий раз.